31 марта 2013

В самом начале 2013 года в Беларуси появился ресурсный пакет «Гендерный ликбез» (под редактурой Елены Минчэни и Ольги Сосункевич). Это образовательный продукт, который состоит из брошюры, теста, позволяющего определить наиболее проблемные в понимании гендерной перспективы вопросы, и диска с дополнительными материалами для работы над темами брошюры.

oblojkaБрошюра состоит из четырех модулей: «Гендер и пол: биология — это судьба?», «Новые жизненные стратегии и новые формы семьи», «Гендер и политика» и «гендерных проблематика в медиа». Ресурсный пакет был одним из результатов работы проекта Белорусского дома прав человека в Вильнюсе «Развитие гендерной чувствительности в Беларуси» (2011-2012).

«Новая Еўропа» обсудила это издание с редактором пакета и сотрудницей Центра гендерных исследований при Европейском гуманитарном университете Еленой Минченей.

— Первое, что бросается в глаза в аннотации и предисловии, — это то, что брошюра написана активистками (практиками). Или привлекались к работе над ней теоретики и в каком формате?

- Прежде всего, мы, как редакторы, в обычной жизни являемся прежде всего исследовательницами и в этом смысле теоретиками, и именно на наши с Ольга Сасункевич плечи во многом легла ответственность за качество текстов и материалов ресурсного пакета. Наши авторы писали на основании тех тренингов и тех текстов, который мы подбирали и рекомендовали по темам. И мы очень долго время работали с каждой индивидуально. Таким образом, здесь мы с Олей выполняем роль теоретиков, но также, посколько среди наших участниц были те, кто закончили магистерскую программу по гендерным исследования в ЕГУ, мы рассчитывали и на их теоретический вклад. В этом смысле есть такие сдвоенные позиции.

- Идея брошюры / ресурсного пакета возникла с самого начала проекта или она была ответом на нужды участниц?

С самого начала мы хотели, чтобы в результате проекта получились какие-то продукты. Поскольку у нас в команде есть профессиональный режиссер Наталия Голова и исследовательница кино Александра Игнатович, то было понятно, что будет какая-то визуальная форма. Второй идеей было исследование или некоторый текстуальный материал. Буквально на первых встречах участницы определились, с каким медиумом они хотят работать (с текстом или визуально), и потом уже мы обсуждали, в какой форме это будет.
 
Одна группа решила, что это будет документальный фильм («Сукенка»). Те участницы, которые пришли работать к нам с Олей, вышли на идею ресурсного пакета. Вначале мы попросили их просмотреть, что вообще есть на «гендерном рынке», какие есть материалы, в том числе у них в организации, и подумать, что бы им хотелось в итоге получить. Были варианты работать с буклетными, короткими формами, но всё же, поскольку это был первый проект, в итоге участницы пришли к мысли, что они хотят сделать развернутый продукт, чтобы это было нечто дидактическое: прочитала тему, посмотрела дополнительные материалы, подобрала интерактивные упражнения, если ты тренер, и можно идти работать с группой. Мы и участницы поняли, что такого продукта в Беларуси нет.

Важно было, что мы делали брошюру на белорусском материале. Мы сразу договорились с участницами, что у нас будет отдельный раздел, где мы будем давать выкладки, искать материал, чтобы тренер мог(ла) оперировать именно беларусскими данными, чтобы он или она владел(а) нашей ситуацией.

Мы просили участниц высказать интерес к определенным темам. От них приходили пожелания, а мы с Олей смотрели, как это концептуально можно выстроить и предложили им структуру, которая обсуждалась снова вместе. Мы хотели, чтобы все поняли идеи, которые мы заложили в структуру (почему именно так эти модули строятся), чтобы согласились с ней. Таким образом, это был двунаправленный процесс – наш опыт и знания и интересы участниц, их пожелания в том, о чем они хотели бы писать и каких текстов не хватает им для работы.

Мы просим, чтобы участницы думали, кому нужен этот ресурсный пакет, всячески их стимулируем к этому. Если они нам сообщают, что с кем-то договорились для презентации – мы поддерживаем все эти инициативы, чтобы они сами «шли в народ», несли свой продукт куда-то. Каждый раз я говорю: смело, вы же авторы! Им не нужно добиваться одобрения от нас или чего-то подобного.

- Я так понимаю, список тем сначала был предложен участниками, а впоследствии обработан редакторами.

– Они предложили нам, о чём они бы хотели писать, о чём ещё не написано либо недостаточно написано, по их мнению. Конечно, не всё разнообразие тем присутствовало, и мы его усилили темами, которые всё равно должны там быть. Например, тема гомофобии не сразу появилась.

- Мне как раз было интересно, были дискуссии относительно включения каких-то тем.

– Больших споров не было. Когда мы с Олей представляли наше видение того, о чем, как мы считаем, нужно сказать, мы аргументировано преподносили любую тему, например, о несовместимости гомофобии и демократии Понятно, что эту проблему на нашем пространстве нужно уметь объяснять: как это всё связано; почему, если партия считается демократической или если человек считает себя демократом, то параллельно не может идти дискурс «зачем геи ходят по улицам? Пусть дома сидят!» или какие-то подобные предрассудки; что не могут быть смешными все эти рассказы, что нужно защищать права гомофобов. Бесконечно эти шутки муссируются, якобы у нас ущемляют гетеросексуалов. И нужно уметь подобрать аргументы, слова, чтобы а) показать текущую ситуацию, показать, в чем дискриминация, и б) уметь объяснить людям, почему это действительно серьёзный вопрос, если мы говорим об европейских ценностях. Представители нашего демократического движения говорят об европейских ценностях, но там нет феминистской повестки и там нет пространства для других идентичностей; то есть там всё по-прежнему очень нормативно, семейные ценности и суровый патриархат. И это видно даже на уровне лидеров оппозиционных движений.
 
Здесь нам легко было добиться понимания, поскольку в этом проекте сложилось так, что пришли одни женщины, и они сами сталкиваются с подобным отношением к себе со стороны мужчин в работе в общественных организациях. Они рассказывали нам, как иногда происходит нивелирование значимости их труда. Поэтому добиться понимания в итоге стало просто: участницы наложили наши идеи на свой опыт, стало понятно, что надо говорить до конца, что не может быть никаких компромиссов.
 
Другой пример – темы о материнстве и женском одиночестве. Хотя многие могут охать по поводу материнства, им кажется: «Ну как же, мы же не скажем, чтобы женщины не рожали!» Для феминизма тема материнства исключительно важна также, мы не отрицаем ценности этого опыта. Но, как мы подчеркнули и в нашей брошюре, это важный вопрос – действительно ли ограничивается женский опыт материнством?
Нужно ставить знак вопроса, показывать другие варианты, как женщина может себя ощущать. Это не значит, что мы против материнства.

Мы не против семьи, не против детей, мы не собираемся сейчас же женщину без ее желания отправить, не знаю, в шахту, в космос, т.е. требовать от неё такой нечеловеческой работы, говорить о таких очень советских представлениях об освобождении женщины. Мы сразу же оговорили с участницами: речь идет о проблематизации того, что материнство и семья – это единственный путь, который возможен для женщины, и о том, соответственно, чтобы дать право гордиться собой женщинам, которые не замужем, у которых нет детей. Такие женщины есть. Существующее отношение к синим чулкам, старым девам, бездетным нужно проговаривать, нужно менять его, нужно объяснять, что мир меняется, у женщин появляется независимость, ей уже не нужно обязательно быть замужем, чтобы жить полноценной жизнью. Нужно объяснять, как эти вещи тонко связаны между собой – экономика, семейная организация; мужчинам тоже нужно подвигаться уже и менять своё отношение. Эти темы, когда они были проговорены в диалогах, никакого сопротивления уже не вызывали.
 
Среди участниц были взрослые женщины. Стало понятно, что мы не отрицаем их опыт материнства, мы не отрицаем того, что это был важный шаг, что они сделали очень много для общества и для себя самой, но есть просто другие выборы, о которых тоже нужно говорить. Речь идёт о том, чтобы вывести в пространство другие темы, другие жизненные сценарии.

- Тираж ресурсного пакета 300 экземпляров. Вы уже начинали говорить о возможных путях распространения, но давайте остановимся на этом более подробно. Для кого вы назначали этот пакет? И каким образом вы его распространяете?

– Изначально мы видели аудиторию как тех, формулируя широко, кто хочет заниматься неформальным гендерным образованием. Были люди, которые просто брали почитать для себя – они не активистки/активисты. И это одна из наших целевых групп, но ее достичь целенаправленно мы не можем, разве что если делаем презентации. На презентации приходят просто люди, никак не ангажированные, и мы им раздаём наш ресурсный пакет.
 
Но если говорить о целенаправленном распространении (мы уже начали этим заниматься), то я дала брошюры журналисткам, которые говорили, что будут делать материалы на связанную тематику. Например, на ОНТ снимали к 8 марта документальный фильм «Обратный отсчёт», я, конечно же, сразу дала журналистке прочесть нашу брошюру, и она сказала, что использовала теоретический материал, чтобы как-то оформить свой документальный фильм. С помощью самих участниц мы составляем базу журналисток, которые пишут на окологендерные темы, чтобы, возможно, их письмо стало не то, чтобы более разнообразным, но чтобы они могли другую тему выбрать или как-то по-другому её увидеть.
Наша стратегия заключается в том, чтобы дать наш ресурсный пакет человеку, который пишет на близкие темы.
И мы уже отнесли брошюру в такие издания, как 34mag.net, например. У них периодически возникают дискуссионные материалы.
 
Также у целого ряда женских организаций есть проекты по подготовке гендерных тренеров. Например, организация Ирины Альховки «Гендерные перспективы» сразу попросила у нас экземпляры для проходящих у них обучение гендерных тренеров. Другой пример – «Беларусская организация молодых христианских женщин», которая также занимается гендерным образованием. Я была у них как раз сегодня, и мы договорились, что они посмотрят наш ресурсный пакет и решат, сколько экземпляров им необходимо. У них есть своя сеть в регионах и мы заинтересованы в том, чтобы люди, которые работают, использовали наш продукт. Сейчас одна из наших участниц Алена Лешкевич обсуждает презентацию ресурсного пакета в рамках тренинга для тренеров Беларусской ассоциации Клубов ЮНЕСКО. Хотя тренеры там не только гендерные, нам это тоже интересно, т.к. мы хотим, чтобы наш продукт не воспринимался предназначенным только для гендерных тренеров. В Клубах ЮНЕСКО могут быть очень разные интересы у людей, и если они смогут пересечь свою тему с гендерной темой, то это было бы прекрасно.
 
Мы сейчас еще ищем дополнительное финансирование на то, чтобы провести поездки по регионам, сделать презентации. Витебск и Гродно частично уже охвачены благодаря тому, что у нас были участницы из этих областей, и они повезли туда свой продукт. Но из других областей Беларуси участниц у нас не было.
 
Тема гендера начала подниматься в целом ряде организаций, для кого-то она новая, для кого-то старая. Как организации приходят к тому, чтобы заняться гендерной темой, могут быть очень разные пути, и часто я слышу, что это требование исходило либо от грантодателей, либо партнеров.

Часть организаций подходит к гендерной теме формально, т.е. они просто считают количество мужчин и женщин, не вникая, что это не просто количество, что речь идет также о качественных характеристиках.

Но те организации, которые не подходят к этой теме формально, являются нашими людьми. Мы надеемся, что найдём их в регионах, когда туда приедем.
 
Мы обращаемся к нашим партнёрам по проекту и говорим, что очень заинтересованы использовать их сеть. Если они приезжают куда-то с тренингом по праву чего угодно, мы готовы ехать на хвосте и показывать, что есть такой ресурсный пакет. Поскольку мы думаем про регионы, то задумываемся и о допечатке брошюры, ведь у нас такие амбициозные планы, что этого количества может не хватить, но кого-то мы уже точно охватили.

- А была идея каким-то образом в интернете выложить эти материалы?

- Мы собираемся это сделать, только надо определиться с платформой.

- Проводились ли уже тренинги на основании вашего ресурсного пакета? Есть ли уже отзывы тренеров?

– Тамара Степанова была первой участницей, которая делала гендерный тренинг, и она оценила это как очень удачный свой опыт. Когда готовился ресурсный пакет, то был тренинг в Гродно, Ирина Новик его делала. Хотя целостного продукта как такового еще не было, но какое-то вдохновение уже было.

- Прозвучала мысль, что это уникальное издание. Известны ли вам другие попытки сделать в Беларуси не буклет, не тонкую брошюрку, а основательное рассмотрение гендерной тематики?

– Наш ресурсный пакет уникален именно по формату. Понятно, что общественные организации пишут. Например, если открыть сайт «Беларусской организации молодых христианских женщин», можно увидеть, что они издают книги и пособия по проблеме домашнего насилия.

У нашего ресурсного пакета очень мобильная структура, модули легко изолируются один от другого, темы можно комбинировать в зависимости от потребностей. Можно дать, например, тренинг по базовым понятиям «пол/гендер» и перейти к политическим вопросам, например, вопросу абортов, и пропустить весь семейный блок. Не обязательно тренировать по всему содержанию, это как конструктор. Такого продукта я не встречала.

Мы видели отдельные мануалы по неформальному образованию, которые издает, например, центр «ПОСТ», и они содержат наборы методик: для разогрева, для содержательной проработки. Мы эти методики адаптировали к гендерной теме, брали, например, существующую методику работы с группой – групповую дискуссию – и предлагали набор вопросов для каждой темы в брошюре. Таким образом, мы провели адаптацию упражнений под гендерную тему, чего «ПОСТ», например, не делает, хотя это одна из наиболее активных организаций в сфере неформального образования.

Те, кто пишет серьезные гендерные книжки в Беларуси, не включают упражнений. Теория, которая заложена в нашу брошюру, также серьёзная, это конструктивистский подход в гендерных исследованиях.. Это не все эти странные мутанты – гендерология или феминология, которые появились на нашем пространстве, такие миксы, когда семейные ценности пытаются протащить под маской гендерной теории, по-прежнему говоря, что мужчины и женщины разные, что они взаимодополняют друг друга – когда из гендерного подхода убирается суть:
речь в гендерных исследованиях идёт о проблеме власти, общество иерархично, и по целому ряду признаков (пол, раса, класс – классическая триада для гендерной теории) люди оказываются отодвинутыми от ресурсов, от возможностей участия, права голоса в принятии решений и т.д.

И причина всему – никакая не биология, а воспитание. То, что мы разные от природы – это можно найти где угодно, и это в Беларуси называется гендерным образованием, когда девочкам объясняют, что они девочки, а мальчикам – что они мальчики. Наш продукт совсем на других основах написан. Таких продуктов немного.

- Позитивные примеры в брошюре приводятся преимущественно из опыта «гендерного рая» — Скандинавии, Швеции. Есть ли успехи в гендерной плане в ближайшем к нам регионе?

– Прежде всего, ссылки на Швецию объясняются не только успехами Скандинавии в построении гендерного равенства, но и личным опытом участниц, поскольку они получили возможность обучающей поездки в Стокгольм.
 
Что касается Вашего вопроса о других примерах... Ну кто нам близок? В Польше проблемы с правом на аборт – аборты запрещены.

О каких успехах можно говорить, если там просто бьются, чтобы объяснить, что есть репродуктивные права?

Посмотрите на Литву: там усиливается Костёл, у них очень консервативный парламент, который пару лет назад обсуждал такую формулировку в Семейном кодексе, что семья – это муж, жена и ребёнок. Это выносит за скобки не только однополые семьи, но и одиноких родителей, бездетные пары – почему-то они оказываются не семьёй. Я уж не говорю о том, что на постсоветском пространстве именно в Литве первой начали обсуждать законодательные инициативы о запрете так называемой пропаганды гомосексуализма. Однако Литва – член Европейского союза, и какое-то давление на правительство в случае дискриминационных законов там можно оказать. Позже подобные законы о «пропаганде» были приняты в России и обсуждались в Украине. Вот это наши соседи.
 
В Венгрии к власти пришли консерваторы, и совсем недавно по рассылкам пришли очередные петиции, т.к. в Семейном кодексе семью хотят определить как гетеросексуальную пару с ребёнком, а также речь ведётся о затруднении доступа к репродуктивной медицине и запрете всё той же пропаганды гомосексуальных отношений. Страны, близкие нам по опыту, тот же социалистический блок, очень неустойчивы в своём продвижении, там происходит откат назад, я бы сказала. Здесь нет у меня оптимизма. Можно только подобрать ещё больше примеров, чтобы сказать, что мы не одни такие.

- Будет ли у этого проекта продолжение?

– Мы работаем над новой заявкой – хотим сделать продолжение с другой группой, по схожему формату, чтобы в конце опять же был продукт (но уже другой). Мы хотим придумать способы вовлечения мужчин в проект и гендерные инициативы и конечно, будем от участников/участниц отталкиваться при создании продуктов, например, содержание фильмов изменится, текстовые формы будут другими.

- Если посмотреть на ситуацию в Беларуси, то насколько гендерное перспектива присутствует в академическом, исследовательском поле или на уровне общественной дискуссии в нашей стране?

Эти вопросы действительно присутствуют. Другое дело – как. С одной стороны, они присутствуют за счёт того, что государство постоянно берёт на себя обязательство формировать это гендерное равенство, у нас есть Национальные планы действий по гендерному равенству. Но по отношению к этим планам есть очень большая критика, много об этом написано.

С другой стороны уже есть критическая масса людей, которые понимают, знают, что такое гендерная теория, о чём она.

Во многом эта критическая масса появляется благодаря магистратуре Центра гендерных исследований при ЕГУ. Команда нашего проекта – Надежда Гусаковская, Ольга Сасункевич, я – это выпускницы разных лет гендерной магистратуры, теперь уже и сотрудницы ЦГИ. Сопредседатель Муждународной общественной организации «Адлига» Евгения Иванова также когда-то закончила нашу магистратуру, сейчас работает координатором Центра. В активизм стали приходить наши выпускницы. Наша авторка Ольга Петрукович работает сейчас с Людмилой Петиной в Женском независимом демократическом движении. Среди заметных фигур культурного поля я бы называла Ольгу Гапееву, в опыте которой также обучение в гендерной магистратуре. Целый ряд интересных статей, опубликованных в интернет-газете «Частный корреспондент», был написан нашей выпускницей Анной Шадриной, она же ведет ЖЖ-сообщество «Новые одиночки» и готовит к публикации книгу о тех, кто не замужем. Если мы посмотрим на тех, например, кто пишет на «Новай Еўропе», то Татьяна Щурко и Ольга Бурко – это выпускницы нашей магистерской программы. Кроме того, часть женских организаций сама по себе очень серьёзная, они постоянно обучаются, интересуются, набирают опыт. Поэтому этот голос становится всё слышнее: есть уже к кому обратиться за комментарием. Здесь у меня есть определённый оптимизм.

Вместе с тем есть какая-то инерция, связанная с тем, что каналы информации, которые доступны этим альтернативным экспертам, часто также оказываются альтернативными: интернет, журналы, публикации. Я не уверена, достигают ли они провинции, где основной канал получения информации – это телевизор. Это нужно учесть. И я думаю, что телевизор наш еще никак не гендерный, те каналы, которые доступны большинству, например, наше ОНТ совсем не образованное в этом смысле, комментарии ведущих, на любых ток-шоу беззубые, неинтересные, нормативные. Этим мой оптимизм приглушается. Я вижу людей, но я не вижу для них доступа к таким источникам, где они могли бы вовсю заявить о том, что такое на самом деле гендерное образование. Всё держится на энтузиазме и зависит от человека. Например, в БГУ курс гендерной социологии есть во многом потому, что там работает Светлана Никифоровна Бурова, которая этот курс читает. Поскольку она давно в женском движении, то понимает, как этот курс читать. При этом в БГЭУ какое-то время был курс, который назывался гендерным, но рассказывалось там про гармонию между мужчиной и женщиной. Я не против гармонии, но понимаю, что гармония в нашем обществе, к сожалению, устанавливается за счет одного человека, как правило, этот человек – женщина, т.е. она должна отречься во имя семьи от своих интересов. Я думаю, что можно быть более критичным в отношении того, что нам предписано, и пытаться менять ситуацию.

Переведено с сайта http://n-europe.eu