09 сентября 2013

Сегодня у нас в гостях Наталья Маликова, специалист по социальной работе МОО «Гендерные перспективы», и мы говорим о проблеме домашнего насилия и путях ее решения.

nas1Наталья, расскажите, как долго Вы работаете в качестве специалиста по социальной работе по проблеме домашнего насилия?

Непосредственно с проблемой домашнего насилия я начала работать с 2011 года. Изначально в круг моих обязанностей входило социальное сопровождение и консультирование пострадавших от торговли людьми.

С 2008 г. на горячую линию Программы «Ла Страда», которая  администрируется международным общественным объединением «Гендерные перспективы», стали поступать обращения от женщин, живущих за границей и подвергшихся домашнему насилию. С течением времени за помощью начали обращаться и женщины, которые подвергались домашнему насилию на территории Республики Беларусь. В связи с увеличением таких обращений, круг моих обязанностей постепенно расширился и я начала свою профессиональную деятельность в сфере домашнего насилия.

Какие женщины чаще всего обращаются за помощью?

На мой взгляд, трудно нарисовать усредненный портрет пострадавшей от домашнего насилия, так как от семейной жестокости может страдать любая женщина, независимо от возраста или социального положения. Однако из своей практики могу сказать, что за помощью в нашу организацию чаще всего обращаются женщины, в возрасте 27-40 лет, имеющие детей, страдающие от насилия со стороны супруга или бывшего супруга, чаще всего имеющие высшее образование.

Были ли в Вашей практике случаи обращения мужчин за помощью?

Таких случаев мало, и в основном это мужчины, которые страдают от рук своих детей и находятся в пожилом возрасте или на пенсии. В этих случаях часто можно встретить экономическое насилие, когда дети лишают своих пожилых родителей пенсии или запрещают выходить из дома. Такие случаи чаще всего встречаются в неблагополучных семьях, где дети ведут асоциальный образ жизни и страдают от алкогольной или другой зависимости.

Как Вы думаете, как можно решить проблему домашнего насилия в Беларуси?

Как нам показывают примеры стран (США, Украина, Израиль, Австрия и др.), имеющих успешный опыт борьбы с домашним насилием, значительным шагом в решении проблемы станет  принятие отдельного закона по проблеме домашнего насилия. Но, опять же, опыт этих государств доказывает,, что лишь принятием закона проблему решить невозможно. Нужен комплексный подход. Необходимо привлекать все заинтересованные стороны: государственные, общественные, международные организации. Закон нужен, чтобы определить меры наказания в отношении агрессоров, их ответственность, определить механизмы охраны пострадавших, например, в виде защитного предписания, а также с целью создания и реализации алгоритма работы с агрессором в направлении коррекции его поведения. Ведь, даже если семья распадется, никто не может гарантировать, что агрессор не применит насилие в новых отношениях. Важно понимать, что один закон не решит проблему, поэтому, на мой взгляд, необходимо формировать общее видение для всех организаций, работающих в проблеме домашнего насилия. Здесь я имею в виду создание и внедрение межведомственного механизма взаимодействия с определенной системой перенаправления и учета случаев домашнего насилия, разработку и внедрение стандартов работы с пострадавшими, процедур перенаправления и др.

Важно также понимать, что нельзя перекладывать ответственность за решением проблемы домашнего насилия только на государственные, общественные или международные организации. Каждый из нас должен понимать неприемлемость домашнего насилия, то, что домашняя жестокость  — это не проблема отдельной семьи, а проблема, которая касается каждого из нас. По этой причине решение проблемы домашнего насилия должно также включать и мероприятия по формированию или снижению толерантности к домашнему насилию. Возможно, когда каждый поймет, что насилие – неприемлемо, можно будет что-то изменить.

Вы отметили, что для решения проблемы домашнего насилия важно проводить работу и с агрессорами, были ли в вашей практике случаи, когда агрессоры обращались за помощью?

Да, такие случаи были, но их очень мало! Нельзя сказать, что это были прямые обращения, в основном это мужчины, которых попросили их супруги или партнерши, чтобы они начали работу с психологом с целью сохранения отношений. В практике организации таких случаев было 4, из которых только 1 был успешным и семья не распалась. Здесь была продолжительная работа с психологом, и мужчина действительно осознавал, что будущее их семьи зависит от их обоих. В остальных случаях мужчины были пассивны и не замотивированы и напрямую заявляли о том, что посещают психологические сеансы только потому, что их попросила супруга, указывая на то, что проблема не в них, а в супруге/пертнерше.

Может быть, Вы смогли бы дать какие-то советы, как заинтересовать агрессоров обращаться за помощью?

Конечно, одним из вариантов привлечения агрессоров к работе с психологом должна являться нормативно-правовая база, в рамках которой агрессору в обязательном порядке необходимо пройти коррекцию своего поведения. Однако, здесь также важно помнить, что многие семьи не заявляют о проблеме, не обращаются в милицию, имея на это целый ряд причин. Что тогда делать в этом случае? Кроме этого нельзя забывать и про мотивацию, ведь закон не всегда будет гарантировать, что агрессор обязательно изменит свое поведение, так же как и воришка после заключения под стражу не гарантированно перестанет воровать. На мой взгляд, здесь надо смотреть глубже и начинать с изменения общественного отношения к проблеме, что поможет агрессорам осознать, что в том, что он обратиться за помощью, нет ничего плохого и постыдного.

Я не хочу сказать, что нужно делать рекламы с громким названием «Если ты бьешь жену – приходи, мы поможем!». Здесь надо преподносить такие услуги, так сказать, под другим соусом и популяризировать услуги психологов и семейных консультантов. Как ни странно, несмотря на то, что мы живем в 21 веке, в веке информационных технологий и интенсивного распространения информации, развития всевозможных услуг, многие белорусы/-ки до сих пор считают, что если ты обращаешься к психологу у тебя проблемы со здоровьем. На мой взгляд, пора освобождаться от таких предрассудков. Возможно, если услуги психологов и семейных консультантов войдут в привычку, как например, ежегодный профилактический медицинский осмотр или визит к стоматологу, то можно будет что-то изменить и выявить проблему еще на этапе ее формирования, а не тогда, когда проблема видна налицо или «на лице». Если решить эту задачу, то обращений за помощью будет больше не только со стороны агрессоров, но и пострадавших, которых как ни странно тоже очень тяжело сподвигнуть на первый контакт. При этом важно понимать, что популяризация такого рода услуг будет требовать специальной подготовки специалистов, работающих в данном направлении, расширении оказываемых услуг всеми субъектами, как государственными, так и общественными.

Совсем недавно мне довелось участвовать в тренинге для специалистов по организации работы с агрессорами, и я поняла, что нам необходимо разрушать стереотипы о проблеме домашнего насилия не только среди населения, но и среди специалистов, которые работают в этом направлении. Как ни странно, многие специалисты склонны к тому, чтобы осуждать пострадавших, указывая на то, что они сами спровоцировали насилие, забывая про истину, которую нам пытались донести тренеры, что «насилие — не приемлемо! что есть другие методы решения конфликта, и совсем не обязательно данные методы должны быть насильственными». Здесь важно помнить, что основной задачей специалиста является не найти виновного, а разобраться в ситуации, урегулировать конфликт и повысить уровень безопасности для всех участников конфликта: детей, женщин, мужчин, и что немаловажно, по возможности сохранить отношения.

Что Вам больше всего запомнилось из проведенного тренинга?

Больше всего меня впечатлили методы, которые используются для работы с агрессорами. В основном это ролевые игры, которые демонстрируют различные ситуации домашнего насилия и заставляют агрессоров взглянуть на ситуацию с другой стороны, почувствовать, что чувствует в этот момент женщина, дети, которые являются свидетелями домашнего насилия. Все это позволяет осознать, что его поведение не приемлемо. Анализируются его чувства в этот момент, чувства других участников конфликта и работа направляется в сторону выработки «спокойной» модели поведения, которая не направлена на нанесение вреда членам своей семьи. Здесь задача специалиста сводится к тому, чтобы помочь агрессору изменить свое поведение, реагировать на ситуацию по-другому, без использования насилия. Кроме этого эффективность работы с агрессором зависит также и от самих пострадавших. Это значит, что параллельно с работой с агрессорами должна проводиться работа и с пострадавшими, которым объясняются разные варианты развития событий, разрабатывается индивидуальный план безопасности. Только при наличии параллельной работы, можно будет говорить об эффективности работы с агрессорами.

Как Вы думаете, будет ли эффективна изученная Вами программа работы с агрессорами в Беларуси?

Я могу сказать, что такого рода программы однозначно необходимы. Основная проблема здесь таится в том, каким образом она будет адаптирована к белорусским условиям. Это работа не одного года, и даже не нескольких лет. Как я говорила выше, нам необходимо начать работу с общественностью на пути разрушения стереотипов, в которых мужчинам дозволено применять насилие в отношении женщин, в которых семья практически остается наедине со своими проблемами. Уже после решения этой задачи можно будет говорить и о принятии закона, создании и расширении услуг для пострадавших и агрессоров. Но до тех пор, пока мы будем замалчивать существование проблемы, ничего не изменится!

Что Вы можете пожелать нашим читателям?

Первое, что приходит в голову: «Не бойтесь признать, что Вам нужна помощь! Обратившись за помощью сегодня, Вы сможете с уверенность перестать бояться за то, что будет завтра!»

http://ostanovinasilie.org