29 июня 2016

Ольга Сасункевич, исследовательница Центра гендерных исследований Европейского гуманитарного университета (Вильнюс, Литва), изучила лучшие практики внедрения гендерного аспекта в экологический сектор стран Европейского Союза. Отчет об исследовании был подготовлен в рамках проекта «Интеграция гендерного фокуса в секторе регулирования природопользования в Беларуси». Проект реализовывался международным общественным объединением «Гендерные перспективы» при финансовой поддержке Программы малых грантов Глобального экологического фонда в Республике Беларусь. Сегодня мы говорим с Ольгой Сасункевич о связи гендера и экологии, необходимости учитывать интересы обоих полов, и почему экология не является гендерно нейтральной сферой.


– Ольга, расскажите, чем же близки два совершенно далеких друг от друга, на первый взгляд, понятия – «экология» и «гендер»?

– Сами по себе эти понятия ничем не близки. Когда говорят о гендере и экологии, то имеют в виду комплекс проблем, связанных с тем, как гендерное неравенство проявляется в сфере охраны и заботы об окружающей среде, насколько экологичными являются те или иные женские и мужские практики. То есть речь вот о чем: поскольку экология – это не просто наука об отношении организма и окружающей среды, но и область знания, которая рассматривает взаимодействие человека и природы и пытается найти способы их наиболее гармоничного сосуществования, то, конечно, здесь так или иначе возникают проблемы гендерного неравенства. Потому что гендерное неравенство проявляется во всех социальных практиках. А экология в широком понимании все же не столько о природе, сколько о том, как должно быть устроено общество, чтобы наносить природе и окружающей среде как можно меньше вреда.

– Изучив различные европейские практики в сфере экологии, можно ли сегодня сказать, кто более «экологичен» – мужчины или женщины?

– Я думаю, для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно проводить достаточно много количественных исследований, иначе такие обобщения довольно проблематичны. Однако, у некоторых исследователей(ниц) или экспертов(ок) встречаются идеи о том, что исторически женские практики более экологичны. Например, представительницы экофеминизма считают, что забота, которая в большей степени характеризует женское поведение, может распространяться не только на семью или детей, но также и на природу. Экофеминизм также исходит из идеи особой связи женщин с природой. Конечно, это проблематичное утверждение, потому что оно отсылает нас к старой формуле «Женское как природное, мужское как культурное», где за «природным» закрепляются скорее негативные ассоциации. Но все же в том, что женщины быстрее и охотнее переходят на экологические практики, есть доля правда.

– В отчете много любопытной и порой неожиданной информации. Например, женщины и мужчины, живущие в Европе, по-разному участвуют в активностях, влияющих на производство парниковых газов. Женщины склонны к более экологичным видам путешествий с использованием общественного транспорта и вообще в целом более чувствительны к экологическим инициативам и призывам изменить потребительские предпочтения с целью улучшения экологической ситуации. Насколько эти знания могут быть полезны с точки зрения общественной значимости?

– Да, действительно, в ходе работы над отчетом мне попадались исследования, в которых говорилось о том, что женщины более чувствительны к экологическим проблемам и охотнее меняют свои привычки и образ жизни в пользу более дружественных экологии практик. Но здесь есть важный экономический момент, который не всегда учитывается. Например, тот факт, что женщины больше пользуются общественным транспортом, может рассматриваться позитивно с экологической точки зрения. Но нужно также смотреть, почему так происходит. Связано ли это с большей экономической сознательностью женщин или же какими-то другими причинами, например, бедностью, которая не позволяет женщинам покупать и водить автомобиль?

Во втором случае автомобиль будет ассоциироваться с более достойным образом жизни. Естественно, при первой возможности женщины пересядут на автомобили, потому что он будет обеспечивать их мобильность, которая часто связана с экономическим благополучием. И если мы будем призывать женщин продолжать пользоваться общественным транспортом, потому что он более экологичен, вряд ли они к таким призывам прислушаются. Но если мы будем понимать причины большей экологичности женщин или мужчин (это их осознанный выбор или экономическая необходимость?), то сможем разрабатывать более эффективные послания. В том числе для продвижения экологической повестки среди разных групп населения, разделенных не только по гендерному, но и другим социальным характеристикам – возрасту, уровню образования.

– Можно ли говорить о том, что в некоторые отрасли, связанные с природой и охраной окружающей среды, пока не вовлечены женщины? И как этот дисбаланс может влиять на развитие всей отрасли в целом?

– В списке профессий в Беларуси, которыми женщины заниматься не могут, есть, к примеру, специальности сферы лесного хозяйства. В лесничестве чаще всего работают мужчины, поскольку считается, что эта отрасль связана с физическим трудом, к которому женщина не приспособлена. Но можно рассуждать так: а кто является основным пользователем леса? Да, на охоту ходят мужчины. Но среди жителей сельской местности, где мужчины довольно рано умирают, в основном женщины ходят в лес за грибами и ягодами. Хотя при этом их участие в управлении лесом и забота о нем ограничены. Мужчины, которые диктуют политику сверху, не учитывают интересы локальных сообществ.

В Шотландии проводили исследование, как добиться вовлеченности женщин в управление лесом. Были организованы мероприятия по популяризации образования в этой сфере. Многие женщины не идут на специальности, связанные с лесным хозяйством, потому что думают – это не женское дело. Нужно менять мышление и мужчин, и женщин. При современных технологиях управлять лесом могут представители обоих полов. И женский опыт может дать что-то новое.

– Для Беларуси очень актуальна проблема радиоактивного загрязнения. Насколько важно учитывать гендерный аспект в этом вопросе?

– Гендерный аспект очень важно учитывать, особенно в контексте строительства новой АЭС в Островце. Нужно понимать, что радиоактивное излучение плохо сказывается на здоровье и мужчин, и женщин. Но, к примеру, важно знать: возле АЭС проживает больше мужчин или женщин? Поскольку речь идет о сельской местности, где продолжительность жизни мужчин итак значительно ниже, чем аналогичный показатель среди женщин, можно предположить, что с введением АЭС в эксплуатацию эта ситуация только ухудшится. Одновременно, может снизиться качество, а также продолжительность жизни женщин.

Стоит рассмотреть вопрос, как строительство АЭС отразится на экономических практиках, характерных для сельской местности и кто – мужчины или женщины – пострадают от этого в большей степени? Например, в деревнях проживает много одиноких пожилых женщин, которые занимаются продажей грибов или ягод. Очевидно, что эти женщины не станут работать на АЭС, но при этом могут потерять возможность дополнительного заработка, потому что люди будут настороженно относиться к лесной продукции из этого региона.
Наконец, сейчас сложно предположить, кто именно будет работать на АЭС, но очевидно, что женщинам будет сложнее занять там более ответственные и оплачиваемые должности, о чем было заявлено, в том числе, и в одном из интервью с представителями станции. 

– Какие из практик, рассмотренных в анализе, могут быть внедрены в Беларуси?

– Многие уже идут по пути осознанного потребления. Я думаю, такие практики будут находить всю большую популярность среди белорусок и белорусов. Вспомните, какое-то время назад бесплатные пакеты в магазинах казались признаком заботы о потребителе и культуры потребления. А сейчас торговые сети, да и сами потребители начинают относиться к этой проблеме более осознанно, отказываются от пакетов, понимая, какой ущерб они впоследствии наносят окружающей среде. Например, в магазине «Корона» в Минске запретили бесплатные пакеты, а это большой шаг к сознательному потреблению.

Еще мне нравится идея, связанная с общественными садами в городах, которые пользуются популярностью, например, в Германии и Швеции. В Беларуси у многих есть загородные участки, но появляется поколение молодых людей, у которых нет опыта работы на земле. Именно для них можно начинать думать в этом направлении. При этом речь идет не столько о передаче молодому поколению навыков выращивания фруктов и овощей. Важно использовать такие инициативы для решения социальных и городских проблем, например, для интеграции в городскую жизнь приезжих, налаживания диалога между соседями.

– Какие инструменты необходимо использовать, чтобы эффективно донести полученную информацию до мужчин, а какие – до женщин?

– Важно сегментировать свою аудиторию, понимая, для кого в большей степени предназначена та или иная информация – для мужчин или для женщин. При этом не стоит прибегать к стереотипным изображениям. Если вы хотите привлечь к какой-то экологической проблеме мужчин и при этом на плакате изображаете голых женщин, думая, что мужчины точно обратят внимание, – это плохая затея. Конечно, приведенный пример – почти карикатурный, но и среди изученных мной материалов были случаи, когда экологические послания основывались на стереотипах о ролях мужчин и женщин. На мой взгляд, экологические инициативы должны быть прогрессивными. Для меня забота об окружающей среде – это часть процесса построения справедливого общества. Если же мы пытаемся осуществлять эту заботу, прибегая к технологиям объективации и угнетения, то это в корне неверно.

Анна Карпук