27 ноября 2012

В  программе «Профосмотр» речь шла о белорусских агрессорах и их жертвах. Эксперт по гендерным вопросам, председатель правления международного общественного объединения «Гендерные перспективы», которое горячую линию для пострадавших от домашнего насилия, Ирина Альховка рассказала, что нередко в ответ на физическое насилие со стороны мужа белоруски берутся за нож. В подтверждение своих слов гостья TUT.BY-ТВ рассказала о том, что значительная часть заключенных гомельской женской колонии составляют как раз женщины, которые в один момент не нашли возможности по-другому ответить агрессору.

2012 11 21 profosmotr 02По словам Ирины Альховки, опыт работников горячей линии, работающей с середины августа, говорит о том, что жестокое обращение не зависит от ее благополучия. Эксперт программы сказала о том, что в этом основное отличие от статистики МВД, которая указывает на прямую причинно-следственную связь между социальной неустроенностью алкоголизмом и насилием в семье. «Не все белорусские агрессоры — алкоголики», — подчеркнула председатель общественного объединения «Гендерные перспективы». На горячую линию за три месяца обратилось более 400 человек, в том числе один мужчина, который признался в том, что не умеет справится со своей агрессией, и просил помощи психологов в этом.

Еще одна тенденция семейного насилия в современной Беларуси — насилие по отношению к престарелым родителям со стороны детей.

«Мы против насилия в семье, от этого страдают и агрессор, и его жертва, и свидетели, которыми чаще всего оказываются дети, но искоренить его вовсе не удалось ни в одной стране мира. Потому нужно просто уметь справится с собою и членами свое семьи в кризисные ситуации», — сказала в завершение Ирина Альховка.

В Беларуси для предотвращения насилия в отношении белорусок с августа действует горячая линия. Можно ли говорить сегодня о промежуточных результатах этой деятельности?
Результаты показывают, что наша линия востребована, людям нужна возможность выговориться или получить конкретную помощь. На 1 ноября у нас порядка 470 звонков, и 75% из них – звонки, связанные с конкретной ситуацией домашнего насилия. Каждый месяц мы получаем порядка 100 звонков от тех, кому нужна помощь. Мы рассчитываем, что понимание того, что это нормально просить помощи у других, будет развиваться в нашем обществе.

Кто обращается за помощью на вашу горячую линию?

Преимущественно женщины, которые страдают от домашнего насилия. Порядка 93% звонков именно от женщин, и 7% звонков от мужчин. Но это не значит, что их бьют жены. В основном это пожилые мужчины, которые страдают от рук своих сыновей. Сыновья у пожилых родителей забирают пенсию, шантажируют тем, что выпишут из квартиры и сдадут в дом престарелых, отнимают собственность. Но в основном звонят женщины, которые страдают от психологического (самый распространенный вид насилия), экономического и физического насилия.

В 67% случаев в семье, где происходит насилие, есть дети. Психологи говорят, что для ребенка, который является свидетелем или пострадавшим от домашнего насилия последствия примерно одинаковы: ребенок настолько глубоко это воспринимает, что не важно, бьют его на самом деле или он видит это, в его голове это практически одно и то же.

Звонят преимущественно жители столицы, крупных городов? Или есть обращения из деревень?

Порядка 30% — Минск и Минская область. Это логично, потому что больше всего информации распространяется в столице. И 30% — это жители малых городов, сельской местности. В маленьких городах нам нужны партнерские организации, с кем мы можем работать вместе, потому что там человека некуда перенаправить. Это один из аргументов, почему мы пока не торопимся открывать нашу линию 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Куда вы перенаправляете человека днем?

В те организации, которые работают днем: кризисные комнаты, которые работают в 45 территориальных центрах, РОВД (работает круглосуточно), наши партнерские организации, которые предоставляют убежище для женщин (их две – в Могилеве и Лиде), психологам. Когда есть возможность, советуем уйти к родителям, подруге. Днем больше возможностей, и это нас ограничивает расширить деятельность горячей линии на весь день.

В какое время суток чаще всего происходит домашнее насилие?

Мы регистрируем, когда нам чаще всего звонят: с 10 до 17 часов, в рабочее время. Хотя многие женщины говорят, что хотели бы иметь возможность позвонить нам с мобильного телефона. Пока на нашу горячую линию можно звонить только с городского телефона.

Каков он – белорусский агрессор?

Примерно в половине процентов случаев агрессоры – люди, у которых есть довольно высокий социальный статус. В этом различие нашей статистики от статистики МВД, где есть четкая взаимосвязь между домашним насилием и алкогольной, наркотической зависимостью. По нашей статистике это 53% людей, у кого есть алкогольная зависимость, а у остальных этой зависимости нет.

То есть социальная неустроенность не есть основная причина проявления домашнего насилия.

Абсолютно, и алкоголь – это скорее катализатор, который снимает барьеры. Но даже среди тех, кто имеет алкогольную зависимость, насилие не всегда осуществляется, когда он находится в алкогольном опьянении. В Европе давным-давно обнаружили, что агрессор может контролировать свое состояние. Когда он с начальником, с человеком, от которого он зависит или на которого он не может поднять руку, он может себя контролировать. А когда он приходит домой, он может делать все, что хочет. Именно этот случай доказывает, что агрессоры контролируют себя. Это неправда, когда они говорят: «Я не помню, что делал». Они помнят. Мы агрессию применяем в тех случаях, когда хотим быть еще более сильными, еще более самоутвердиться.

Что следует понимать под психологическим насилием? Как правильно следует трактовать экономическое насилие?

Очень много случаев физического насилия начинаются с патологической ревности: «Где ты была? Что ты делала? Почему пришла так поздно? Почему, когда я звонил, ты не подняла трубку? Что за подруга? Почему ты надела такое вызывающее платье?» Когда ты молода и люди только встречаются, это воспринимается как забота мужчины о своей девушке. Когда это семейная жизнь, это превращается в необходимость контролировать все. Это связано с психологическим насилием, потому что потом, если ты не ведешь себя так, как я хочу, значит, ты ущербная, ты не понимаешь, что я тебе говорю, ты меня не любишь. Это и шантаж «Я что-нибудь с собой сделаю».
Это связано и с экономическим насилием: «Если ты не будешь делать так, как я тебе говорю, я не дам тебе денег», «Ты зарабатываешь мало, ты сидишь в декрете».

Экономическое насилие может выражаться вопросами: «На что потратила? Принеси чеки, отчитайся. Не нужны тебе вторые сапоги, не нужна новая кофточка». Есть категория женщин, к которым проявляются ростки насилия, когда они находятся в отпуске по уходу за ребенком. «Ты ничего не делаешь. Я прихожу, я еще должен играть с ребенком, еще что-то делать, а ты целый день дома». Хотя на самом деле это несправедливо, это тоже работа, которая должна цениться.

Бывает только экономическое, психологическое или физическое насилие?

Мы не регистрируем отдельные виды насилия, мы регистрируем комплекс. Если есть психологическое, то может начаться физическое. Если есть физическое, то обязательно есть и психологическое. «Ты толстая», «Не печешь пироги, как моя мама», «Не смотришь за ребенком», «Почему ты готовишь не пять блюд, а только два, хотя я в своей семье привык только так?», «Ты такая же, как твоя мать». Эти несоответствия женщин тому образу, который мужчина хочет видеть, необоснованны. Это становится поводом стукнуть кулаком или физически ударить.

Чем отличаются агрессоры женщины от агрессоров мужчин?

Тем, что женщины «пилят», то есть применяют психологическое насилие, потому что их физическая сила объективно меньше. Хотя женщины чаще всего воспитывают детей, и не всегда вербальными средствами. Физическое наказание детей в семье считается практически нормой.

Женщина берется за нож или другое холодное оружие, которое может нанести смертельную травму, когда она загнана в угол. Она физически слабее, чем мужчина и редко когда имеет возможность драться. Она берет нож и убивает. Если посмотреть на историю женщин, которые находятся в Гомельской женской колонии, очень много тех, кто долгое время терпели издевательства своих мужей, не видели выхода из ситуации и в отчаянии убили своих партнеров.

За это они наказаны, хотя на самом деле очень часто они жертвы. Но они в свое время не рассказали никому, или мама говорила: «Дочка, что ты хочешь? В семье должен быть отец. Нужна мужская рука в хозяйстве».

Мамы, родственники, друзья и подруги обращаются на горячую линию с жалобами на то, что моя подруга, дочь является жертвой насилия, но сама не обращается?
Обращаются. С 93% пострадавших у нас 80% — обращения самих пострадавших, а остальные – родственники, друзья. Но очень сложно работать через третьего человека. Мы за то, чтобы люди обращались напрямую. Когда у женщины есть мотивация обратиться за помощью, результат эффективнее. Но в этом есть тоже определенная проблема: некоторые клиенты ожидают от нас таблетки или рецепта. Мы не аптека, мы не выписываем рецепт против домашнего насилия. Надо понимать, что чтобы решить ситуацию, надо активно участвовать в этом решении. Порядка 45% тех, кто позвонил нам, до этого обращались в милицию. По их мнению, им не помогли. Но как бы к этому ни относились, в правовой системе ваше заявление в милицию имеет значение. Мы объясняем людям, что чтобы было дело, нужно заявление. Нужно активное участие, без этого ничего не будет.

Большинство получают психологическую помощь, им нужно проговорить то, что с ними происходит. «Мне как-то некомфортно от того, что происходит. Что это? Как мне к этому относиться? А, может, он исправится? Помогите мне изменить моего мужа, чтобы он так больше не делал». Это скорее те люди, которые ищут инструмент в своей голове. Они еще не приняли окончательное решение, разбираются с этим.

Вторая категория звонков – те, кто просят консультацию юриста (по вторникам и субботам у нас работает юрист). Там запрашивается конкретная информация: «Какая ответственность за то, что он делает? если я буду разводиться, как защитить свои права? Как потребовать алименты? Как разделить квартиру? Как установить отцовство? Как найти управу на то, что он делает?» Порядка 40% — это насилие от мужей и чуть больше 20% — от бывших мужей. Даже разведенные, люди продолжают воевать. Люди не могут разъехаться по экономическим причинам, а мужчина портит вещи. Доказать это невозможно.

Надо подтягивать систему, потому что одной психологической помощи недостаточно. Нужны реальные правовые инструменты, чтобы наказывать. Безнаказанность провоцирует к тому, чтобы люди продолжали делать то, что они делают. Потому что им за это ничего не будет, или штраф заплатится из семейного бюджета.

2012 11 21 profosmotr 01

Какие истории вас поразили больше всего?

Меня поразила история, когда женщина приехала к нам из другого города. Ее избил сожитель, мы оказали ей помощь, и она уехала к нему обратно. Я понимаю, что с другой стороны ей некуда уехать. Но я думаю, что и женщин нужно учить тому, чтобы они уважали себя больше, чтобы не позволяли таким образом с собой обращаться. Корни я вижу в том, что самореализация женщины очень часто зависит от того, какой мужчина с ней рядом и есть ли мужчина рядом. У нас более престижно быть разведенной, нежели незамужней. Когда есть мужчина, неважно какой, ты себя чувствуешь более полноценной. Мне кажется, от этих стереотипов надо избавляться.

Какую помощь, можно получить, позвонив на горячую линию?

Можно получить помощь психолога, даже длительную. Если вы не готовы действовать активно, вы можете звонить, несколько раз и быть постоянно в контакте с психологом, решать, что вам надо. Два раза в неделю можно получить помощь юриста, который сориентирует, какая есть ответственность, какие есть права, какие могут быть последствия вашего шага, какие перспективы в вашем деле. В сложных случаях мы связываем женщину с адвокатом. Мы оказываем общую помощь, помогаем сориентироваться в нашей социальной системе: какие у нас есть службы по работе с алкоголиками, куда звонить, где есть приюты, какие документы надо истребовать от органов опеки и попечительства. Мы можем и просто послушать, мы будем с вами разговаривать до тех пор, пока вам это интересно. Мы не вправе решать за вас. Единственное ограничение: мы все-таки линия для взрослых людей.

Вам звонят сами агрессоры?

Был звонок от мужчины, который хотел научиться контролировать свои вспышки агрессии. Есть мужчины, которые понимают, что то, что они делают, плохо.

Случается ли, что обратившийся после меняется ролями со своими агрессорами?

Мужчины часто говорят, что жена их провоцирует на то, чтобы они поднимали руку. «Она меня пилит, ее все не устраивает, ей кажется, что я все не так делаю. Надоело, я поведу себя один раз как мужчина, и все будет хорошо». Такие случаи есть. Но тут важно понимать, что психологический элемент провокации состоит в том, что люди хотят внимания, привыкли бегать в замкнутом круге. И есть еще правовой механизм агрессии. Нет оправдания в правовом смысле за то, что агрессор поднял руку на жертву. Нельзя снижать ответственность агрессору за то, что жертва провоцировала его психологически. Очень часто мы слышим: «Зачем ты к нему под горячую руку? Он только с работы пришел, покорми и потом лезь с вопросами».

Наверное, это человеческая психология, и нам нужно учиться строить отношения, договариваться. Но нужно понимать, что насилие не может оправдываться провокацией. Мы были ленивы, нетерпеливы и не смогли решить ситуацию по-другому. Надо учиться выражать и свои эмоции, говорить: «Сейчас я на тебя злюсь, отойди», говорить о том, что тебя беспокоит в семье. Все начинается с конфликта, но конфликт – это еще не насилие, это проблема договоренности двух людей. Конфликты можно решить мирным путем, а вот если это запускать, то все может закончиться плохо. Если мы не будем разговаривать, мы будем разговаривать кулаками.

Один из самых распространенных комментариев про домашнее насилие: не лезть в семью. Эти двое, которые создали свой союз, должны уметь договориться сами. Как вы относитесь к мнению таких комментаторов?
Я за то, что если ситуация не семейного конфликта, а домашнего насилия, то мы должны вмешаться. Хотя бы потому, что там есть дети, которые на все это смотрят. Исследования показывают, что у ребенка может быть две модели поведения: или он будет агрессором, или он будет жертвой. Поэтому нужно в это вмешиваться. Если посмотреть более глубоко, это не вопрос любви или ненависти, это вопрос власти и контроля, неравного отношения мужчин и женщин в обществе. Мужчины сильнее и более независимы экономически, у них больше ресурсов. Насилие – это способ утверждения своего контроля.

Возможно ли идеальное общество и идеальные семьи, в которых нет насилия?
Наверное, невозможно. Понятно, что искоренить насилие мы не сможем. Мы можем говорить о нем с позиции прав человека, выносить эту проблему на другой уровень.

www.tut.by